понедельник, 18 августа 2014 г.

http://www.nkj.ru/archive/articles/22371/

откуда берутся умные люди,....



Откуда берутся умные дети

Доктор биологических наук Татьяна Строганова. Записала Елена Вешняковская.

От чего зависит развитие ребёнка? Природа и воспитание, врождённое и приобретённое, генетическое и средовое… Это дихотомия, в которой люди мыслили много веков. Просто в ХХ веке, как точно подметила выдающийся генетик ХХ века Сюзан Ояма, в массовом сознании термин «гены» заменил «маленького человечка», который крылся в сперматозоиде у «спермистов» или в яйцеклетке — у «оваристов», а потом «развёртывался в младенца».
На самом деле всё происходит иначе.
Существует волшебная ткань, с которой ребёнок рождается на свет, — мозг. С известным набором нейронов. Нейронных связей в коре в момент рождения — всего несколько процентов от того, что там в итоге будет. А теперь внимание: к десяти месяцам жизни у младенца будет в несколько раз больше связей в коре, чем у меня и у вас. Что дальше? Редукция. Экспериментально, на животных, исследователи видели то же самое: чрезвычайная избыточность, так называемая синаптическая сверхпродукция сначала — и редукция потом. Что же служит механизмом отбора?
Проводились эксперименты над детёнышами животных, страшноватенькие, которые показывали, что отбор полностью зависит от внешнего опыта, от условий реальной жизни. Когда котёнка выращивали в цилиндре в вертикальную полоску, в его зрительной коре исчезали нейроны, способные реагировать на горизонтальные предметы. Мозг сохраняет только те устройства, которые нужны для обработки реально поступающей информации, а если такой информации нет, если обрабатывать нечего, устройство исчезает. Всё это происходит в особый период синаптической сверхпродукции. Внешние воздействия — природные и социальные — начали даже уподоблять скульптору, который из этой нейронной глыбы мрамора высекает, как резцом, наше «я», но такая аналогия не совсем точна. Ближе к истине нейрофизиологи, которые говорят: «use it or lose it», «используй или потеряешь». И действительно: иметь и использовать — это две разные вещи.
Те же нейрофизиологи говорят, что процессы обработки информации по своей природе конкурентны. Нейронные сети не могут обрабатывать одновременно всё: пока обрабатывается одно, другое отодвигается. Когда информация побеждает в борьбе за нейронный ресурс, у обрабатывающего её устройства повышаются шансы сохраниться при редукции. Роль селекторов информации играют такие факторы, как эмоции, внимание, некоторые другие, и именно ими активно занимаются исследователи интеллекта во всём мире. И меня всегда интересовал вопрос: что наследуемо, а что не наследуемо.
Сначала пришлось сделать невозможное
В 1992 году у себя в Психологическом институте РАО мы с Ириной Посикерой и Еленой Ореховой решили заняться исследованием близнецов. Таким, чтобы у них можно было снять энцефалограмму покоя и энцефалограмму при разных нагрузках, когнитивных и аффективных, провести психологические пробы, оценить их уровень когнитивного развития, а потом вычленить из всего этого, что наследуемо, а что идёт от среды. Выяснить это можно методами генетического анализа и статистически. В выборке есть монозиготные близнецы, у которых 100% генов одинаковы, и дизиготные близнецы, у которых одинаковы только 50%. Среда считается эквивалентной. Признак, который абсолютно идентичен у монозиготных близнецов, но только наполовину идентичен у дизиготных, наследуем стопроцентно. А признак, сходство которого одинаково у моно- и дизиготных близнецов, зависит, скорее всего, от среды. Можно построить математическую модель, которая разделит вклад генетики и среды. Мне было интересно, как распределятся признаки, которые зависят от того и от другого.
Наше исследование близнецов относится к так называемому классу лонгитюдных, когда одних и тех же детей наблюдают на протяжении длительного времени. Психологических лонгитюдных исследований, начатых от младенчества, с 1980-х годов сделано очень много, но таких, чтобы в одном исследовании младенцев были совмещены физиологические и психологические методы, до нас никто не проводил.
Но для статистического исследования нужна хорошая выборка, мы решили — минимум сто пар. Представьте, каково было это организовать, да ещё в 1990-е, в распадающейся стране. Мало того, что мать как-то должна привезти младенцев в лабораторию, она ещё будет не одна — кто-то приедет с нею, чтобы помогать; кроме того, она будет с двумя грудными детьми, а не с одним. И эти груднички пробудут у нас практически целый день: пока с одним проводят аппаратные исследования, другого тестируют психологически, потом они меняются местами. И так сто пар, 50 монозиготных и 50 дизиготных. В мире до сих пор такой эксперимент считается практически неосуществимым, так что наши работы по нему неплохо цитируются.
Самую интересную часть исследования мы доложили на Пятой когнитивной конференции в Калининграде в 2012 году, после того как тех же близнецов, которым уже было по 5—6 лет, обследовали повторно. Все сто пар собрать не вышло, мы смогли найти только 50, что не позволило анализировать генетику, но и при таком объёме выборки удалось решить некоторые интересные задачи.
В чём измерять интеллект младенца?
Ранее в лонгитюдных психологических исследованиях было показано, что, если измерять интеллект периодически — в первый год жизни, во второй, в пятый и так далее до 19 лет, то начиная с третьего или даже со второго года интеллект, измеренный в разных возрастах, очень хорошо коррелирует. Другими словами, кто оказался умным в два года, тот будет умным и в 6, и в 19 и так далее. Происходит это отчасти потому, что вклад наследственности в показатели интеллекта с возрастом увеличивается. Это тоже подтверждено исследованиями: брали разлучённых близнецов, оценивали их интеллект и интеллект их приёмных и биологических родителей. Со временем дети становились интеллектуально всё больше похожими на своих биологических родителей. (Здесь очень важно понимать, что речь идёт исключительно об интеллекте, а не обо всей психической жизни человека, которая гораздо богаче умственной.)
Но корреляция по интеллекту наблюдалась только после примерно двух лет. Между периодом младенчества и всеми остальными возрастами существовал разрыв — по-английски developmental gap: оценки интеллекта младенца никак не коррелировали с последующими оценками его интеллекта в других возрастах.
Интеллект младенца традиционно измеряют с помощью специальных сенсомоторных тестов — шкал Бейли, которые позволяют большое число показателей свести в суммарный результат. Этот подход основан на том, что классик психологии развития швейцарский психолог Жан Пиаже когда-то выделил в развитии интеллекта сенсомоторную стадию и считал, что от того, как она пройдёт, должны зависеть все последующие. Должны, а они не зависят. Разрыв. Может быть, мы просто как-то не так природу спрашиваем? Возможно, интеллект, который оценивается в младенческом возрасте, включает совсем другие психические функции, чем те, которые оцениваются в тестах на интеллект в более позднем возрасте?
Нам стало интересно: а не сможем ли мы померить что-то другое, что лежит в основе интеллекта у младенцев. Тут как раз подоспело горячее увлечение западной психологии «нервной моделью стимула по Соколову». Коротко суть её вот в чём. У живых существ есть так называемый ориентировочный рефлекс «что такое?»; он возникает в ответ на стимул, предъявляемый впервые, и угасает при повторных предъявлениях того же стимула. Евгений Иванович Соколов, гениальный человек и великий учёный, предположил, что угасание зависит от той нервной модели стимула, которая была у животного или у человека в момент, когда стимул первый раз прозвучал. При первом предъявлении стимул не вписывается в контекст, в модель ситуации, которая есть в мозге. По мере повторных предъявлений модель ситуации в мозге обновляется и рефлекс «что такое?» угасает. Тогда скорость привыкания может быть показателем скорости обновления картинки мира, то есть, в итоге, скорости обработки информации. Проще говоря, чем быстрее ребёнок привыкает к стимулу, тем у него будет выше интеллект. В 1990-е годы начали разными способами мерить у младенцев динамику привыкания и увидели: да, коррелирует! В отличие от шкал Бейли, у скорости привыкания есть корреляции с позднейшими показателями интеллекта.
Но… слабенькие. В тех работах, которые я читала уже в 2006 году, суммарные корреляции всё ещё не впечатляли. Исследователи, мыслившие более физиологично, предположили, что эти корреляции могли возникать не потому, что скорость привыкания отражает скорость обработки информации, а потому, что у тех деток, которые быстрее привыкали, было лучше внимание: способность сфокусироваться на стимуле. Это же младенцы, ты ещё пойми, куда он смотрит. Те из них, которые «лучше смотрели на стимул» — то есть те, у которых внимание было выше, — именно они и привыкали к стимулу быстрее и имели оценки интеллекта повыше. Прекрасное предположение, но можно ли его как-то доказать? Как померить внимание? И что оно вообще такое? И тут мы подумали: как хорошо, мы-то как раз можем померить внимание на первом году жизни!
Дело в том, что электрические процессы в мозге очень точно отражают внимание. Основу электрических процессов, которые регистрирует энцефалограмма, составляют ритмы. Альфа-ритм доминирует в состоянии покоя зрительной системы, тета-ритм появляется при эмоциональном возбуждении, мю-ритм характерен для замирания при глубокой концентрации и так далее. Откуда они берутся? Фактически в ритмах энцефалограммы вы измеряете совокупный мембранный потенциал большого количества нейронов. Ритмы представляют собой колебания этого мембранного потенциала. В возбуждённом состоянии мембрана нейрона деполяризована и отвечает нейронным разрядом на любой приходящий стимул. Такой разряд означает, что этот нейрон соединился с другой клеткой. Когда мембрана гиперполяризована, вероятность разряда уменьшается, нейроны синхронизируют медленные изменения своих мембранных потенциалов.
На энцефалограмме всегда видно, когда идёт неотфильтрованный сенсорный поток, потому что при нём десинхронизируется всё на свете: разные группы нейронов в коре заняты каждая своим делом. Ритм возникает, когда сенсорный поток начинает фильтроваться. Фильтрацией занят специализированный узел в мозге, таламус, куда, как в своего рода пропускник, поступает вся сенсорная информация, прежде чем поступить в кору. Казалось бы, зачем мозгу эта задержка? Но внимание, как показывают аппаратные исследования мозга, — это довольно сложный, неоднородный процесс. Сначала стимул вызывает повышенный общий уровень нейронального возбуждения, затем это возбуждение должно канализироваться через какой-то регуляторный механизм. Именно эту роль — регулятора, фильтра, отбирающего, по какому каналу информация пойдёт в кору, а какие каналы будут при этом частично выключены как неактуальные для обработки данного стимула, — и играет таламус. Мембранные потенциалы больших групп нейронов начинают синхронизироваться, то есть ритм в ЭЭГ возникает, только когда сенсорный поток частично выключен, отфильтрован. В частности, если в соматосенсорной коре мы видим хороший мю-ритм, значит, в этот момент глубина зрительного внимания велика, а моторная система отдыхает. Такой же соматосенсорный ритм будет у замершей кошки, которая следит за мышью, у любого животного... и у младенца тоже.
Вот его-то, мю-ритм при зрительном внимании, мы и стали изучать и получили великолепную корреляцию с поведением.
У младенцев с выраженным мю-ритмом длительность общего внимания, вызванного стимулом, гораздо больше. Позже, когда мы исследовали этих же детей в пятилетнем возрасте, они и по темпераменту оказались очень пластичные: менее возбудимые, способные долго находиться в состоянии внимания. А у младенцев, у которых не было этих ритмов в спектре, внешняя стимуляция вызывала полную и повсеместную десинхронизацию: общее возбуждение, которое никак не регулировалось и не дифференцировалось. В пятилетнем возрасте родители отмечали у них трудности регуляции внимания, неусидчивость, импульсивность.
Однако корреляции этой нейрональной, невидимой поведенчески возбудимости с интеллектом мы не нашли; с интеллектом возбудимость и в пять лет не коррелирует. Так что вопрос о вкладе внимания в интеллект оставался открытым.
«Эффект бабушки»
Но, как я уже говорила, внимание устроено довольно сложно: помимо того, что в таламусе регулируется канал, по которому поступает к коре сенсорный приток, есть и другая регуляция — непосредственно внутри канала. Например, ваше внимание направлено к зрительному каналу. В зрительном канале появляется несколько конкурирующих стимулов. Вам нужен только один из них, другие мозг воспринимает как помеху. Включается принципиально иной селективный механизм выбора мишени внимания, он решает исход конкуренции: какие из соположенных стимулов вы будете обрабатывать. Тут я воспользовалась одним наблюдением, которое мы сделали немного раньше. Дело в том, что помимо альфа-ритма, который рождается в связи таламуса и коры, у человека, и у младенца тоже, есть ещё тета-ритм. Тета-ритмы сначала принимали за аффективные, они появлялись и были впервые описаны как эмоциональные. Но эмоции — дело тонкое, в экспериментальной обстановке их вызвать трудно, если только это не негативные эмоции, а негативные вызывать нельзя из-за этических ограничений. Сейчас пытаются показывать испытуемому эмоциональные видеоролики, фрагменты фильмов, но мне слабо верится в возможность вызвать настоящие эмоции у взрослого человека в экспериментальной камере. С другой стороны, некоторые умельцы ухитрялись снимать эмоции даже во время полового акта и действительно получали огромный тета-ритм у взрослого человека. Кроме того, такой же ритм был описан у грудного ребёнка, когда ему показали какую-то невероятную новую куклу. Всё это как будто подтверждало связь тета-ритма с аффектом.
Но психофизиологу, который работает с человеком, очень полезно читать работы, сделанные на животных. Замечательная исследовательница Ольга Сергеевна Виноградова из Пущино изучала тета-ритм в гипокампе животных (гипокамп — это структура, которая связана с памятью и очень любит навязывать коре свои правила). Так вот, тета-ритм оказался наиболее выражен как раз не в коре, а в гипокампе. Проще говоря, когда внимание захвачено одной-единственной мишенью, когда она удерживается в памяти, во внутреннем фокусе, то в коре появляется тета-ритм, который навязал ей гипокамп. Интересно, что сам гипокамп при этом находится в заторможенном состоянии, у него работают всего несколько групп нейронов, которые этот ритм навязывают; он не регистрирует никакой новой информации, только демонстрирует, что «линия занята». «Я занят, отстаньте от меня, у меня одна-единственная мишень, и пока это так, никакого богатого сенсорного притока у меня не будет». Тогда я подумала: почему тета-ритм возникает при эмоциях? Потому, что они эмоции, или потому, что в состоянии эмоционального возбуждения внимание сосредоточено на чём-то одном? Почему тета-ритм наблюдается у детей при многих патологиях? Может быть, сломался механизм, который регистрирует в памяти внешнюю информацию, структура памяти стала для неё недоступна? И, может быть, в норме при эмоциональном возбуждении тета-ритм просто означает предельно сфокусированное внимание, состояние, когда проблема конкуренции между стимулами внутри одного канала решена? И мы это доказали — на грудных младенцах.
Мы провели очень простой и показательный эксперимент: экспериментатор играла с младенцем в «ку-ку». Она появлялась перед ним: «Привет, ты меня видишь?», «Ты меня ждёшь?» — в этот момент её отгораживал от ребёнка белый экран. В руках у неё был датчик, которым она отмечала периоды появления и исчезновения, а видеокамера регистрировала поведение ребёнка. Гипотеза была такая: если тета-ритм связан с аффектом, то его максимум должен возникать, когда экспериментатор появляется из-за экрана и младенец весь расцветает улыбкой. А если он связан с предельно сконцентрированным, недоступным другим стимулам вниманием, то появляться должен тогда, и только тогда, когда ребёнок ждёт, глядя на совершенно пустое место, на экран. Чем управляется в этот момент внимание восьмимесячного младенца? Внешней стимуляцией? Нет. Его внимание управляется его прогнозом ситуации. У детей до этого возраста out of sight — out of mind, исчезло из виду — и тут же забыто. А восьмимесячный знает, что я появлюсь, его внимание поддерживается исключительно эндогенно, и энцефалограф регистрирует безумный тета-ритм. Потом я появляюсь — и тета-ритма нет. Он блокирован внешним стимулом; внутренняя, самим мозгом выбранная мишень исчезла.
После того как мы это опубликовали, появились другие интересные работы, показывающие такой же тета-ритм в гипокампе и коре у людей при навигации в виртуальном лабиринте. Эти факты подтверждали нашу гипотезу о тета-ритме как механизме внутренней селекции мишени внимания. Но для меня это означало возможность оценить, как связана с интеллектом способность младенца удерживать мишень внимания в отсутствие внешнего стимула, эндогенно. Мы получили ответ на свой вопрос: хорошую, нешуточную корреляцию эндогенного внимания младенцев с их интеллектом в пятилетнем возрасте. Никакого разрыва, следовательно, никакого developmental gap эта корреляция не показывает.
Возвращаясь к вопросу о наследуемых и средовых факторах интеллекта: наши результаты, опубликованные в журнале «Psychophysiology», содержали в себе ещё одну важную вещь. В отличие от многих других параметров энцефалограммы младенцев, которые очень, просто до неприятного, наследуемы, тета-ритм как раз оказался сильно зависящим от факторов общей среды, то есть той среды, которая была одинаковой для обоих близнецов в паре. Нам стало интересно, от каких именно. Возможно, внутриутробных? Проверили, вроде нет. Потом моей коллеге Елене Ореховой пришла в голову идея: «А давайте посмотрим, у каких близнецов есть бабушки, а у каких нет. У мамы, если она одна в доме, мало времени на общение с близнецами остаётся, ей всю домашнюю работу надо самой выполнять. Когда в семье есть бабушка — другое дело. В такой семейной ситуации у взрослых больше возможностей поиграть и позаниматься с детьми. Будет ли это деление коррелировать с различиями между детьми в тета-ритме?»
Так мы открыли «эффект бабушки» — статистически достоверно и надёжно. У младенцев, с которыми занимались бабушки, тета-ритм в состоянии внимания был выражен сильнее и само внимание удерживалось лучше, потому что они его «тренировали»; у них было больше социального взаимодействия. Внимание — крайне тренируемая вещь, внутренней сосредоточенности можно научить. Мы же знаем, как это важно, как от умения удерживать внимание зависит не просто способность человека решать задачки, а вообще всё: совокупный результат его деятельности. Сейчас в нашем МЭГ-центре при МГППУ идут исследования в этом направлении; думаю, нас ждёт много интересного.

Другие статьи из рубрики «Наука на марше»

Обнаружить физиологический субстрат того, что раньше было доступно психиатрии только и исключительно в поведенческих проявлениях, значит найти потенциальную «мишень для вмешательства»: шанс на коррекцию. На снимках: МЭГ демонстрирует, что мозг ребёнка с а



Подробнее см.: http://www.nkj.ru/archive/articles/22371/ (Наука и жизнь, Откуда берутся умные дети)




Откуда берутся умные дети

Доктор биологических наук Татьяна Строганова. Записала Елена Вешняковская.
От чего зависит развитие ребёнка? Природа и воспитание, врождённое и приобретённое, генетическое и средовое… Это дихотомия, в которой люди мыслили много веков. Просто в ХХ веке, как точно подметила выдающийся генетик ХХ века Сюзан Ояма, в массовом сознании термин «гены» заменил «маленького человечка», который крылся в сперматозоиде у «спермистов» или в яйцеклетке — у «оваристов», а потом «развёртывался в младенца».
На самом деле всё происходит иначе.
Существует волшебная ткань, с которой ребёнок рождается на свет, — мозг. С известным набором нейронов. Нейронных связей в коре в момент рождения — всего несколько процентов от того, что там в итоге будет. А теперь внимание: к десяти месяцам жизни у младенца будет в несколько раз больше связей в коре, чем у меня и у вас. Что дальше? Редукция. Экспериментально, на животных, исследователи видели то же самое: чрезвычайная избыточность, так называемая синаптическая сверхпродукция сначала — и редукция потом. Что же служит механизмом отбора?
Проводились эксперименты над детёнышами животных, страшноватенькие, которые показывали, что отбор полностью зависит от внешнего опыта, от условий реальной жизни. Когда котёнка выращивали в цилиндре в вертикальную полоску, в его зрительной коре исчезали нейроны, способные реагировать на горизонтальные предметы. Мозг сохраняет только те устройства, которые нужны для обработки реально поступающей информации, а если такой информации нет, если обрабатывать нечего, устройство исчезает. Всё это происходит в особый период синаптической сверхпродукции. Внешние воздействия — природные и социальные — начали даже уподоблять скульптору, который из этой нейронной глыбы мрамора высекает, как резцом, наше «я», но такая аналогия не совсем точна. Ближе к истине нейрофизиологи, которые говорят: «use it or lose it», «используй или потеряешь». И действительно: иметь и использовать — это две разные вещи.
Те же нейрофизиологи говорят, что процессы обработки информации по своей природе конкурентны. Нейронные сети не могут обрабатывать одновременно всё: пока обрабатывается одно, другое отодвигается. Когда информация побеждает в борьбе за нейронный ресурс, у обрабатывающего её устройства повышаются шансы сохраниться при редукции. Роль селекторов информации играют такие факторы, как эмоции, внимание, некоторые другие, и именно ими активно занимаются исследователи интеллекта во всём мире. И меня всегда интересовал вопрос: что наследуемо, а что не наследуемо.
Сначала пришлось сделать невозможное
В 1992 году у себя в Психологическом институте РАО мы с Ириной Посикерой и Еленой Ореховой решили заняться исследованием близнецов. Таким, чтобы у них можно было снять энцефалограмму покоя и энцефалограмму при разных нагрузках, когнитивных и аффективных, провести психологические пробы, оценить их уровень когнитивного развития, а потом вычленить из всего этого, что наследуемо, а что идёт от среды. Выяснить это можно методами генетического анализа и статистически. В выборке есть монозиготные близнецы, у которых 100% генов одинаковы, и дизиготные близнецы, у которых одинаковы только 50%. Среда считается эквивалентной. Признак, который абсолютно идентичен у монозиготных близнецов, но только наполовину идентичен у дизиготных, наследуем стопроцентно. А признак, сходство которого одинаково у моно- и дизиготных близнецов, зависит, скорее всего, от среды. Можно построить математическую модель, которая разделит вклад генетики и среды. Мне было интересно, как распределятся признаки, которые зависят от того и от другого.
Наше исследование близнецов относится к так называемому классу лонгитюдных, когда одних и тех же детей наблюдают на протяжении длительного времени. Психологических лонгитюдных исследований, начатых от младенчества, с 1980-х годов сделано очень много, но таких, чтобы в одном исследовании младенцев были совмещены физиологические и психологические методы, до нас никто не проводил.
Но для статистического исследования нужна хорошая выборка, мы решили — минимум сто пар. Представьте, каково было это организовать, да ещё в 1990-е, в распадающейся стране. Мало того, что мать как-то должна привезти младенцев в лабораторию, она ещё будет не одна — кто-то приедет с нею, чтобы помогать; кроме того, она будет с двумя грудными детьми, а не с одним. И эти груднички пробудут у нас практически целый день: пока с одним проводят аппаратные исследования, другого тестируют психологически, потом они меняются местами. И так сто пар, 50 монозиготных и 50 дизиготных. В мире до сих пор такой эксперимент считается практически неосуществимым, так что наши работы по нему неплохо цитируются.
Самую интересную часть исследования мы доложили на Пятой когнитивной конференции в Калининграде в 2012 году, после того как тех же близнецов, которым уже было по 5—6 лет, обследовали повторно. Все сто пар собрать не вышло, мы смогли найти только 50, что не позволило анализировать генетику, но и при таком объёме выборки удалось решить некоторые интересные задачи.
В чём измерять интеллект младенца?
Ранее в лонгитюдных психологических исследованиях было показано, что, если измерять интеллект периодически — в первый год жизни, во второй, в пятый и так далее до 19 лет, то начиная с третьего или даже со второго года интеллект, измеренный в разных возрастах, очень хорошо коррелирует. Другими словами, кто оказался умным в два года, тот будет умным и в 6, и в 19 и так далее. Происходит это отчасти потому, что вклад наследственности в показатели интеллекта с возрастом увеличивается. Это тоже подтверждено исследованиями: брали разлучённых близнецов, оценивали их интеллект и интеллект их приёмных и биологических родителей. Со временем дети становились интеллектуально всё больше похожими на своих биологических родителей. (Здесь очень важно понимать, что речь идёт исключительно об интеллекте, а не обо всей психической жизни человека, которая гораздо богаче умственной.)
Но корреляция по интеллекту наблюдалась только после примерно двух лет. Между периодом младенчества и всеми остальными возрастами существовал разрыв — по-английски developmental gap: оценки интеллекта младенца никак не коррелировали с последующими оценками его интеллекта в других возрастах.
Интеллект младенца традиционно измеряют с помощью специальных сенсомоторных тестов — шкал Бейли, которые позволяют большое число показателей свести в суммарный результат. Этот подход основан на том, что классик психологии развития швейцарский психолог Жан Пиаже когда-то выделил в развитии интеллекта сенсомоторную стадию и считал, что от того, как она пройдёт, должны зависеть все последующие. Должны, а они не зависят. Разрыв. Может быть, мы просто как-то не так природу спрашиваем? Возможно, интеллект, который оценивается в младенческом возрасте, включает совсем другие психические функции, чем те, которые оцениваются в тестах на интеллект в более позднем возрасте?
Нам стало интересно: а не сможем ли мы померить что-то другое, что лежит в основе интеллекта у младенцев. Тут как раз подоспело горячее увлечение западной психологии «нервной моделью стимула по Соколову». Коротко суть её вот в чём. У живых существ есть так называемый ориентировочный рефлекс «что такое?»; он возникает в ответ на стимул, предъявляемый впервые, и угасает при повторных предъявлениях того же стимула. Евгений Иванович Соколов, гениальный человек и великий учёный, предположил, что угасание зависит от той нервной модели стимула, которая была у животного или у человека в момент, когда стимул первый раз прозвучал. При первом предъявлении стимул не вписывается в контекст, в модель ситуации, которая есть в мозге. По мере повторных предъявлений модель ситуации в мозге обновляется и рефлекс «что такое?» угасает. Тогда скорость привыкания может быть показателем скорости обновления картинки мира, то есть, в итоге, скорости обработки информации. Проще говоря, чем быстрее ребёнок привыкает к стимулу, тем у него будет выше интеллект. В 1990-е годы начали разными способами мерить у младенцев динамику привыкания и увидели: да, коррелирует! В отличие от шкал Бейли, у скорости привыкания есть корреляции с позднейшими показателями интеллекта.
Но… слабенькие. В тех работах, которые я читала уже в 2006 году, суммарные корреляции всё ещё не впечатляли. Исследователи, мыслившие более физиологично, предположили, что эти корреляции могли возникать не потому, что скорость привыкания отражает скорость обработки информации, а потому, что у тех деток, которые быстрее привыкали, было лучше внимание: способность сфокусироваться на стимуле. Это же младенцы, ты ещё пойми, куда он смотрит. Те из них, которые «лучше смотрели на стимул» — то есть те, у которых внимание было выше, — именно они и привыкали к стимулу быстрее и имели оценки интеллекта повыше. Прекрасное предположение, но можно ли его как-то доказать? Как померить внимание? И что оно вообще такое? И тут мы подумали: как хорошо, мы-то как раз можем померить внимание на первом году жизни!
Дело в том, что электрические процессы в мозге очень точно отражают внимание. Основу электрических процессов, которые регистрирует энцефалограмма, составляют ритмы. Альфа-ритм доминирует в состоянии покоя зрительной системы, тета-ритм появляется при эмоциональном возбуждении, мю-ритм характерен для замирания при глубокой концентрации и так далее. Откуда они берутся? Фактически в ритмах энцефалограммы вы измеряете совокупный мембранный потенциал большого количества нейронов. Ритмы представляют собой колебания этого мембранного потенциала. В возбуждённом состоянии мембрана нейрона деполяризована и отвечает нейронным разрядом на любой приходящий стимул. Такой разряд означает, что этот нейрон соединился с другой клеткой. Когда мембрана гиперполяризована, вероятность разряда уменьшается, нейроны синхронизируют медленные изменения своих мембранных потенциалов.
На энцефалограмме всегда видно, когда идёт неотфильтрованный сенсорный поток, потому что при нём десинхронизируется всё на свете: разные группы нейронов в коре заняты каждая своим делом. Ритм возникает, когда сенсорный поток начинает фильтроваться. Фильтрацией занят специализированный узел в мозге, таламус, куда, как в своего рода пропускник, поступает вся сенсорная информация, прежде чем поступить в кору. Казалось бы, зачем мозгу эта задержка? Но внимание, как показывают аппаратные исследования мозга, — это довольно сложный, неоднородный процесс. Сначала стимул вызывает повышенный общий уровень нейронального возбуждения, затем это возбуждение должно канализироваться через какой-то регуляторный механизм. Именно эту роль — регулятора, фильтра, отбирающего, по какому каналу информация пойдёт в кору, а какие каналы будут при этом частично выключены как неактуальные для обработки данного стимула, — и играет таламус. Мембранные потенциалы больших групп нейронов начинают синхронизироваться, то есть ритм в ЭЭГ возникает, только когда сенсорный поток частично выключен, отфильтрован. В частности, если в соматосенсорной коре мы видим хороший мю-ритм, значит, в этот момент глубина зрительного внимания велика, а моторная система отдыхает. Такой же соматосенсорный ритм будет у замершей кошки, которая следит за мышью, у любого животного... и у младенца тоже.
Вот его-то, мю-ритм при зрительном внимании, мы и стали изучать и получили великолепную корреляцию с поведением.
У младенцев с выраженным мю-ритмом длительность общего внимания, вызванного стимулом, гораздо больше. Позже, когда мы исследовали этих же детей в пятилетнем возрасте, они и по темпераменту оказались очень пластичные: менее возбудимые, способные долго находиться в состоянии внимания. А у младенцев, у которых не было этих ритмов в спектре, внешняя стимуляция вызывала полную и повсеместную десинхронизацию: общее возбуждение, которое никак не регулировалось и не дифференцировалось. В пятилетнем возрасте родители отмечали у них трудности регуляции внимания, неусидчивость, импульсивность.
Однако корреляции этой нейрональной, невидимой поведенчески возбудимости с интеллектом мы не нашли; с интеллектом возбудимость и в пять лет не коррелирует. Так что вопрос о вкладе внимания в интеллект оставался открытым.
«Эффект бабушки»
Но, как я уже говорила, внимание устроено довольно сложно: помимо того, что в таламусе регулируется канал, по которому поступает к коре сенсорный приток, есть и другая регуляция — непосредственно внутри канала. Например, ваше внимание направлено к зрительному каналу. В зрительном канале появляется несколько конкурирующих стимулов. Вам нужен только один из них, другие мозг воспринимает как помеху. Включается принципиально иной селективный механизм выбора мишени внимания, он решает исход конкуренции: какие из соположенных стимулов вы будете обрабатывать. Тут я воспользовалась одним наблюдением, которое мы сделали немного раньше. Дело в том, что помимо альфа-ритма, который рождается в связи таламуса и коры, у человека, и у младенца тоже, есть ещё тета-ритм. Тета-ритмы сначала принимали за аффективные, они появлялись и были впервые описаны как эмоциональные. Но эмоции — дело тонкое, в экспериментальной обстановке их вызвать трудно, если только это не негативные эмоции, а негативные вызывать нельзя из-за этических ограничений. Сейчас пытаются показывать испытуемому эмоциональные видеоролики, фрагменты фильмов, но мне слабо верится в возможность вызвать настоящие эмоции у взрослого человека в экспериментальной камере. С другой стороны, некоторые умельцы ухитрялись снимать эмоции даже во время полового акта и действительно получали огромный тета-ритм у взрослого человека. Кроме того, такой же ритм был описан у грудного ребёнка, когда ему показали какую-то невероятную новую куклу. Всё это как будто подтверждало связь тета-ритма с аффектом.
Но психофизиологу, который работает с человеком, очень полезно читать работы, сделанные на животных. Замечательная исследовательница Ольга Сергеевна Виноградова из Пущино изучала тета-ритм в гипокампе животных (гипокамп — это структура, которая связана с памятью и очень любит навязывать коре свои правила). Так вот, тета-ритм оказался наиболее выражен как раз не в коре, а в гипокампе. Проще говоря, когда внимание захвачено одной-единственной мишенью, когда она удерживается в памяти, во внутреннем фокусе, то в коре появляется тета-ритм, который навязал ей гипокамп. Интересно, что сам гипокамп при этом находится в заторможенном состоянии, у него работают всего несколько групп нейронов, которые этот ритм навязывают; он не регистрирует никакой новой информации, только демонстрирует, что «линия занята». «Я занят, отстаньте от меня, у меня одна-единственная мишень, и пока это так, никакого богатого сенсорного притока у меня не будет». Тогда я подумала: почему тета-ритм возникает при эмоциях? Потому, что они эмоции, или потому, что в состоянии эмоционального возбуждения внимание сосредоточено на чём-то одном? Почему тета-ритм наблюдается у детей при многих патологиях? Может быть, сломался механизм, который регистрирует в памяти внешнюю информацию, структура памяти стала для неё недоступна? И, может быть, в норме при эмоциональном возбуждении тета-ритм просто означает предельно сфокусированное внимание, состояние, когда проблема конкуренции между стимулами внутри одного канала решена? И мы это доказали — на грудных младенцах.
Мы провели очень простой и показательный эксперимент: экспериментатор играла с младенцем в «ку-ку». Она появлялась перед ним: «Привет, ты меня видишь?», «Ты меня ждёшь?» — в этот момент её отгораживал от ребёнка белый экран. В руках у неё был датчик, которым она отмечала периоды появления и исчезновения, а видеокамера регистрировала поведение ребёнка. Гипотеза была такая: если тета-ритм связан с аффектом, то его максимум должен возникать, когда экспериментатор появляется из-за экрана и младенец весь расцветает улыбкой. А если он связан с предельно сконцентрированным, недоступным другим стимулам вниманием, то появляться должен тогда, и только тогда, когда ребёнок ждёт, глядя на совершенно пустое место, на экран. Чем управляется в этот момент внимание восьмимесячного младенца? Внешней стимуляцией? Нет. Его внимание управляется его прогнозом ситуации. У детей до этого возраста out of sight — out of mind, исчезло из виду — и тут же забыто. А восьмимесячный знает, что я появлюсь, его внимание поддерживается исключительно эндогенно, и энцефалограф регистрирует безумный тета-ритм. Потом я появляюсь — и тета-ритма нет. Он блокирован внешним стимулом; внутренняя, самим мозгом выбранная мишень исчезла.
После того как мы это опубликовали, появились другие интересные работы, показывающие такой же тета-ритм в гипокампе и коре у людей при навигации в виртуальном лабиринте. Эти факты подтверждали нашу гипотезу о тета-ритме как механизме внутренней селекции мишени внимания. Но для меня это означало возможность оценить, как связана с интеллектом способность младенца удерживать мишень внимания в отсутствие внешнего стимула, эндогенно. Мы получили ответ на свой вопрос: хорошую, нешуточную корреляцию эндогенного внимания младенцев с их интеллектом в пятилетнем возрасте. Никакого разрыва, следовательно, никакого developmental gap эта корреляция не показывает.
Возвращаясь к вопросу о наследуемых и средовых факторах интеллекта: наши результаты, опубликованные в журнале «Psychophysiology», содержали в себе ещё одну важную вещь. В отличие от многих других параметров энцефалограммы младенцев, которые очень, просто до неприятного, наследуемы, тета-ритм как раз оказался сильно зависящим от факторов общей среды, то есть той среды, которая была одинаковой для обоих близнецов в паре. Нам стало интересно, от каких именно. Возможно, внутриутробных? Проверили, вроде нет. Потом моей коллеге Елене Ореховой пришла в голову идея: «А давайте посмотрим, у каких близнецов есть бабушки, а у каких нет. У мамы, если она одна в доме, мало времени на общение с близнецами остаётся, ей всю домашнюю работу надо самой выполнять. Когда в семье есть бабушка — другое дело. В такой семейной ситуации у взрослых больше возможностей поиграть и позаниматься с детьми. Будет ли это деление коррелировать с различиями между детьми в тета-ритме?»
Так мы открыли «эффект бабушки» — статистически достоверно и надёжно. У младенцев, с которыми занимались бабушки, тета-ритм в состоянии внимания был выражен сильнее и само внимание удерживалось лучше, потому что они его «тренировали»; у них было больше социального взаимодействия. Внимание — крайне тренируемая вещь, внутренней сосредоточенности можно научить. Мы же знаем, как это важно, как от умения удерживать внимание зависит не просто способность человека решать задачки, а вообще всё: совокупный результат его деятельности. Сейчас в нашем МЭГ-центре при МГППУ идут исследования в этом направлении; думаю, нас ждёт много интересного.

Другие статьи из рубрики «Наука на марше»


Обнаружить физиологический субстрат того, что раньше было доступно психиатрии только и исключительно в поведенческих проявлениях, значит найти потенциальную «мишень для вмешательства»: шанс на коррекцию. На снимках: МЭГ демонстрирует, что мозг ребёнка с а


Подробнее см.: http://www.nkj.ru/archive/articles/22371/ (Наука и жизнь, Откуда берутся умные дети)

Автор: на Комментариев нет:

среда, 16 июля 2014 г.

Наука и жизнь
15 июля в 11:37 ·
Так бывает, что у белков, вовлечённых в нейродегенеративные процессы, находят важные и полезные функции. Оказалось, что виновный в развитии болезни Хантингтона хантингтин нужен для правильного развития мозга.
Белок болезни Хантингтона нужен для правильного развития мозга
Без нормального белка хантингтина синапсы в развивающемся мозге...
nkj.ru|Автор: Редакция журнала Наука и жизнь
Автор: на Комментариев нет:

понедельник, 14 июля 2014 г.

http://avestar.in.ua/catalog_item.php?idcat=15&idcatpage=257

Главная : Человеческий мозг не является генератором мыслей, а лишь их приемником и передатчиком

Автор: esotericnews.ru  |  Дата: 2014-07-10 14:54:50


«Мы — люди — похожи на ходячие «приемопередатчики», которые находятся внутри информационного поля. Наш мозг не является генератором мыслей, а скорее приемником и передатчиком одновременно. Это похоже на сотовую сеть, где мы — как ходячие мобильники, работающие на одном и том же диапазоне?! Вот только вопрос? Кто хозяин, кто оператор этой сети мыслеформ…»

Таким вопросом задается эзотерик Алекс Виндгольц:
«Мы отовсюду слышим, что человек хозяин своих мыслей, и живет согласно им, но где гарантия, что это его мысли. Если мы будем внимательны, то увидим, что наши мысли настраиваются извне.
Например, читая эту статью, вы автоматически перенастраиваетесь. И после того как прочитаете, ваши мысли потекут в другом направление, чем до этого. Вот, другой пример, скрытой перенастройки нашего ума: идем, думаем, скажем, о чем-то «своем», а тут бах… витрина магазина.. а та…аам! …
И наши мысли мгновенно потекли в направлении, котором создали хозяева витрины. Отсюда следует, что внешняя среда, тоже меняет наше течение мыслей. Это значит, что мысли изменчивы и непостоянны, потому что они, в общем-то , и не наши, а общие, даже когда думаем о сугубо личных вещах…
Но мы также можем упорно в течение некоторого времени думать об одном и том же (бывает зацикливает от сильного желания или проблемы), пока сознание не устанет от одной частоты мыслей, и автоматически или при помощи головной боли, не переключится на другую.
Мысли — это продукт внимания человека.
Внимание — это фокусировка сознания на одну частоту.
Слабое место внимания — это подчинение как внутреннему намерению человека, так и внешней вибрации матрицы. Обычный человек живет внешним влиянием. Он полностью «плавает» в частотном бульоне матрицы и его мысли — это мысли матрицы.
Внимание имеет несколько уровней (что внизу — то и наверху). В нашем мире внимание подчиняется телу, а тело — в свою очередь, — матрице. Отсюда, наше внимание механично. Но когда мы покинем тело и окажемся в другой реальности, то наше внимание выйдет из-под влияния трехмерной матрицы и станет автономным. Т.е. мы будем осознанно управлять своим вниманием. Но это опять же, если сознание достигло определенного уровня.
Мы думаем, что перенастроив внимание, можно изменить программу-судьбу. Есть же много примеров, когда человек, круто меняет свою жизнь. Как, мне кажется, — это не совсем так. Матрица не может позволить, чтобы все ее механизмы (люди в том числе) функционировали каждый сам по себе, поэтому существует план, где все взаимосвязано. Когда человек рождается, у него есть определенный диапазон (свободная воля), в пределах которого он может перемещаться, выбирая свое будущее.
Например, человек может быть бедным, среднего уровня достатка, но никогда богатым, владеющий заводами и пароходами. И, когда мы движемся в этом разрешенном диапазоне, у нас складывается ощущение, что мы сами выбираем свою судьбу. Но если вглядеться, то мы желаем и думаем, согласно тому «коридору», который нам предоставили. Мы думаем — ну вот… я же этого хотел… и получил. Но мы получили ровно столько, насколько захотели и надумали об этом. Подвох в том, что к нам приходят желания и мысли, строго нашего диапазона свободы выбора. Нам кажется, что мы этого хотели, когда на самом деле этого хотела судьба-программа.
Желания — вот тот механизм, посредством которого матрица манипулирует вниманием человека, а значит его мыслями. Используя заряженные человеком мыслеформы, создается реальность, которая выгодна закулисным управленцам. Дальше — больше: стоит зациклить энергопотоки (мысли) людей в одну сеть и все — миллиарды будут думать, и поступать в строго заданных границах. Стоит «оператору» подкинуть пакет мыслей в общую сеть, как он тут же, фрактально разлетится посредством миллионов людей (приемопередатчиков). В настоящее время для этого широко используются средства Масс- медиа, что упрощает жизнь «серых кардиналов».

Программируя желание у людей, формируется мыслеформы. Человек, в принципе, не может жить без желания, так как в нем этот механизм является движущей силой. Можно сказать, что наши желания являются фундаментом для личности. А личность — это доступ к земной игре (опыту).
Мысли, которые вытекают из желания, и создают нашу реальность. Отсюда — главнейшую роль для человека играют желания, а мысли, которые воплощают их, спрятаны в подсознании. Это те мысли, которые мы не осознаем, не придаем им значения, так как они уже давно являются фоном в сознании. Поэтому, надуманная визуализация никчему не приведёт. Сбудутся те мыслеформы, которые уже давно сидят глубоко в сознании. Они — то и формируют нашу реальность.
Например, любитель эзотерики визуализирует в медитации вознесение, посылая мысли «абсолюту», когда на самом деле в подкорке у него сидит неудовлетворенность собой… ему хочется того же, что и миллионам людей — обычного человеческого счастья. Так что сработает? Первое или второе? Думаю, здесь понятно.
Но почему-то многие любители возвышенных мыслеформ забывают, что своим шумным позывом забивают еще глубже скрытые желания, а значит, и реальные мысли, которые воплощают желания. Вот и получается, что мысли, даже самые возвышенные, остаются вне досягаемости тела. Пока мысли уносят внимание от тела, тем временем тело остается без внимания, подвергаясь сильным влияниям матрицы. Мы думаем, что мы необычные из-за того, что мыслим «масштабами вселенной», но на самом деле в повседневности поступаем точно также, как миллиарды людей. Ведь реальность — это то, что мы переживаем своим телом и чувствами.
Нас подбадривают всевозможные эзотерические каналы, говоря, что тело не важно, а важен дух, что нужно думать о духе. Мне, вот лично, интересно, как можно думать о том, о чем представления не имеешь. Получается, что мы просто абстрагируемся, смещая внимание на эфемерный «дух». В то время нашу энергию используют, в первую очередь те, кто так упорно радеет за дух. Это похоже на то, как если бы я (душа) ехал в машине (тело) и для меня в этот момент важно было бы не езда и машина, а только Дух, то скорее всего я бы быстро оказался на обочине в разбитой машине.
Пока наши мысли искусственно заняты небесами (это я для эзотериков), наши сознания выжимают, манипулируя нашими телами. Мы пришли в этот мир и облачились в тела, чтобы осознанно получать нужные уроки, согласно намерению высшего Я. Но нас (космических существ) используют, блокируя канал от высшего Я к нашему телу, чтобы затем использовать энергию души. Забирая наше осознание, матрица подпитывает им реальность, которая нам чужда. И когда мы теряем контакт со своим высшим источником, то засыпаем, превращаясь в биороботов, которые желают и думают только о том, что нужно матрице. Это и есть бессознательность.
Когда мы хотим чего-то сильно, как например, стать духовным, светлым, то нужно сначала разобраться, что или кто в нас этого хочет. Может быть, это говорит в нас эго. В этот момент, скорее всего мы пребываем в уме, в воображаемых мирах и мифах. Когда мы что-то представляем, то автоматически наше внимание смещается с уровня тела на уровень ума. А ум — это существо, которое неприемлет тело, так как оно для ума инертное, тупое.
Можно годами мечтать, размышлять, но все это будет лишь абстракцией, пока не подключим свое тело к делу. Есть много умных людей, которые рассуждают о красоте человеческой мысли, философствуют о гармонии и процветании, но в реале не могут даже убраться в своей квартире, подтянуть свое здоровье и тело, наконец, устроить свою жизнь. А все, потому что находятся в ловушке ума. Их внимание полностью захвачено умозаключениями, а тело тем временем прозябает без присмотра, создавая проблемы.
Когда мы сдвигаем свое внимание на уровень тела, то автоматически выходим из под влияния ума (не разума), и начинаем жить в «сейчас», потому что у тела нет прошлого и будущего, а только «здесь»и «сейчас». Это не значит, что мы тупеем, наоборот наше сознание освобождается от вечной болтовни ума, с его виртуальной реальностью, и мы начинаем быть разумными существами. Разум -это не ум, а субстанция намного выше. Ум привязан к матрице и является его лазутчиком, в то время как разум подключен к сверхразуму. Только из-за болтливого ума в повседневности мы не можем жить разумно. Это видно… стоит только посмотреть по сторонам или увидеть новости по телевизору.
Когда ум нам не мешает и не затягивает в мечтательность, или не застревает на чем-то одном, например, только на семье, то мы можем сферически и трезво воспринимать наш мир, а не растворяться в мифических реальностях… типа шамбалы или «нормального человеческого счастья». Иначе, зачем мы здесь в телах. Плавали бы себе в эфире, да создавали любые иллюзии.
Наше тело — это орудие формирования сознания. И чем больше мы своим вниманием находимся в сейчас (а тело легче всего собирает наше внимание), тем легче нам выйти из повседневной болтовни социума в состояние, когда мы едины с миром.
Для того чтобы вырваться из общей мыслеформы, нужно отключиться от общей сети миллиардов людей. Это неделание. Не давать матрице использовать наш разум, как один из трансляторов в общей сети «житейских» мыслеформ. А для этого нужно перестать думать как все, остановив бесконечный поток мыслей, насилующие наше сознание.
Конечно, мы не можем полностью себя изолировать от мыслей социума, да это невозможно. Но мы можем, перекрыть поток бессознательных мыслей, чтобы сэкономить наши энергоресурсы. Ведь мы знаем, что повседневные неконтролируемые мысли забирают нашу энергию. И наоборот, если нас не увлекают мыслеформы матрицы, то наше внимание сонастраивается с высшим источником, откуда мы получаем подпитку для осознанной жизни. Мы отключаемся от сети матрицы и подключаемся к высшему источнику, меняя информационное поле.
Программа — это замкнутая цепь, где энергия движется согласно заданному контуру. Поэтому мы постоянно повторяемся, и наша жизнь бежит согласно этой цепи. Чтобы измениться, нужно прервать привычное течение времени. А для этого нужно сначала захотеть. Но наши желания опять же находятся в ловушке общих желаний. Если мы будем искренне, то можем выследить свои желания, и они будут совпадать с желаниями остального человечества. Хотя в любой программе, даже самой совершенной, есть пробелы. Поэтому всегда могут быть исключения из правил, как например, сумасшедшие или видящие… Используя эти «пробелы» в программе можно освободиться от его влияния.
Все это, конечно, слова. Но как на деле выйти из-под влияния матрицы, хотя бы в своих мыслях? Это одновременно просто и сложно. Просто потому, что нужно всего на всего отключить течение привычных мыслей, или не привязываться к ним, пусть себе «проплывают» на периферии нашего сознания. Но в то же время это сложно, так как ум цепляется за малейшее шевеление мыслей в пространстве. И стоит уму зацепиться, как начинается перемалывание «косточек».
Мысли для ума — это как сахарная косточка для собаки …
Но самое главное: для того, чтобы сдвинуть сознание, нужна свободная энергия. Вот поэтому лучше выкинуть из жизни все, что нас истощает . И пока мы в ловушке желаний — это не так просто. Вся наша духовная практика опять же зависит от судьбы. Если в нашем диапазоне свободного выбора есть такая вероятность, то мы можем это сделать.
Человек не может, плавая в обывательских частотах, обрести чистое сознание. Чистое сознание — это когда ум создает мыслеформы согласно внутреннему намерению существа. Туда нет доступа всякому мысленному хламу извне. Чистое сознание черпает мысли из сверхразума, а не из информационного отработанного болота матрицы.
Попробуйте что-нибудь придумать новенького, живя в гуще человеческих мыслей. Будете перемалывать все одно да потому же, и так каждый день. Но стоит остановить бесконечную болтовню в голове, как разум очищается и светлеет. И вот, когда наш разум станет совсем светлым и прозрачным, то к нам обязательно потекут такие же светлые и возвышенные мысли. Потому что подобное притягивает подобное.
Мы не можем перепрыгнуть через себя (человека-программы). Но мы можем саботировать социальную сеть (опять пресловутым неделанием), перестать жить мыслями матрицы, тогда у нас освободится пространство в разуме. А это значит, что нашему высшему Я есть куда вкладывать озарения. А это уже разумная жизнь, а не жалкое существование в болтливом уме».





Социальный плагин Facebook
 
Роман Павлов
бред! Никаких матриц нет. Информация не передается! Передаются СИГНАЛЫ! Один и тот же сигнал для вызовет разные мысленные действия у разных людей. а уж что мы сможем постепенно внутри себя из этого соорудить в виде мысли никогда неизвестно. Когда б вы знали из какого сора растут стихи не ведая стыда!
Мне нравится
Степан Веретенников
Ты чего курил друг мой?
Рим Хамитов
Ты совсем уехал? С головой?
Комментировать..
Михаил Шикалов
Автор все правильно пишет. Я давно это пытаюсь практиковать (остановку ума). Всем советую. А те, кто не согласен с автором, оставайтесь в матрице. Значит ваше время еще не пришло. Осознанность вам прийдется познать несколько позже. Не в этой жизни.
Мне нравится
Аня Снигирева
Исследуйте глубже. Меньше размышляйте. Верно только направление. Очень много домыслов. Фонит, очень сильно фонит "идея заговора". ... Ваша - випассана.
Мне нравится
Михаил Левадный
Матрица это христианство
Мне нравится 1
Андрей Плащинский
Конечно да
Мне нравится
Елена Терещенко
Ой, как интересно!!! Спасибо!
Мне нравится
Евгений Москалев
"Чистое сознание — это когда ум создает мыслеформы", или "Чистое сознание черпает мысли из сверхразума..."Видно, что автор сам не понимает о чем пишет.
Мне нравится 1
Олег Марцинковский
Как часто, за псевдонаучными фразами скрываеться ПОЛНАЯ ЧУШЬ!
Мне нравится
Qazaq Ira
Андрей, по-моему вы сами запутались в своих мыслях.
Мне нравится 1
Рада Макеенкова
Сложно все осознать!
Мне нравится
11 июл в 20:34|Комме
Автор: на Комментариев нет:
Автор: на Комментариев нет:

четверг, 10 июля 2014 г.

https://www.facebook.com/timonra/posts/10152236744777773?notif_t=close_friend_activity

Тимофей Ра
9 июля в 16:00 ·
Дхьяна на языке науки! "Активность в передней поясной коре изменяется под воздействием медитации,—это приводит к улучшению способности к сопереживанию, социальной вовлечённости и эмоциональному равновесию"
Медитация и физическая трансформация мозга. Часть 3: Средняя префронтальная зона
Одно из действительно важных структурных изменений, которые происходят в результате...
eroskosmos.org
Автор: на Комментариев нет:
Подписаться на: Сообщения (Atom)